 |
Я закончил восьмой класс с очень хорошими оценками. Маме дали путевку в детский санаторий и в середине июля меня привезли туда на машине. Дорога в санаторий оказалась тяжелой и изнурительной: во-первых, на улице было около тридцати градусов, во-вторых, мы долго не могли найти этот чертов санаторий, потому что не было никаких указателей на дороге, и чертыхались про себя каждую минуту. Наконец мы нашли этот санаторий. Впечатления он производил самые дурные: палаты, процедурные кабинеты, столовая и другие помещения – все находилось внутри одного здания. Меня привели в актовый зал, чтобы зарегистрироваться. В актовом зале сидело человек десять приехавших детей и их родителей. Детям было лет по десять.
- Смотри, вон невеста, - сказала мне мама, указав рукой на стол, за которым сидела важная тетя и записывала что-то в свои не менее важные бумажки.
Рядом с этой тетей стояла очень симпатичная девочка лет четырнадцати...
Я закончил восьмой класс с очень хорошими оценками. Маме дали путевку в детский санаторий и в середине июля меня привезли туда на машине. Дорога в санаторий оказалась тяжелой и изнурительной: во-первых, на улице было около тридцати градусов, во-вторых, мы долго не могли найти этот чертов санаторий, потому что не было никаких указателей на дороге, и чертыхались про себя каждую минуту. Наконец мы нашли этот санаторий. Впечатления он производил самые дурные: палаты, процедурные кабинеты, столовая и другие помещения – все находилось внутри одного здания. Меня привели в актовый зал, чтобы зарегистрироваться. В актовом зале сидело человек десять приехавших детей и их родителей. Детям было лет по десять.
- Смотри, вон невеста, - сказала мне мама, указав рукой на стол, за которым сидела важная тетя и записывала что-то в свои не менее важные бумажки.
Рядом с этой тетей стояла очень симпатичная девочка лет четырнадцати, сведения о которой, по-видимому, и записывала важная тетя. У девочки были светлые вьющиеся волосы и стройные, немного загорелые ножки. Она посмотрела на меня, и наши глаза встретились. У нее был необыкновенный взгляд, в нем было одновременно что-то легкое, страстное и нежное. Я отвел глаза, и она тоже. Но, пока длилась регистрация, я украдкой поглядывал на нее, а она на меня. Регистрация закончилась, я попрощался с родителями и стал знакомиться с ребятами... Прошло около полутора недель. Наша палата помирала от скуки. Все наши развлечения заключались в купании в каком-то отстойнике, орании песен русского рока под гитару и распитии самогона, производящегося жителями соседних домов в огромных количествах. Как-то раз я немного проспал. Наш пост, по-видимому, ушел купаться. Я решил догнать наших. Выскочив на улицу, я увидел ту самую девочку, сидящую на скамейке.
- А где все наши? - спросил я у нее.
- Купаться ушли, - ответила она, улыбнувшись своей удивительной милой улыбкой.
- А ты, почему не пошла?
- Да что-то не хочется, - снова улыбнулась она и сказала: Посиди со мной, поболтаем.
Я присел, и мы болтали о том, о сём. Оказалось, ее звали Ира. Теперь я разглядел ее поближе. У нее была бархатная, немного смуглая кожа. Я обратил внимание на ее грудь среднего размера, но очень привлекательную. Я очень хотел увидеть ее соски, но Ира была в лифчике, который не давал проявляться идеальным контурам ее сосков. Мы явно понравились друг другу, так как Ира постоянно улыбалась, смеялась и бросала время от времени на меня свой нежный взгляд. На следующий день Ира появилась в коротенькой клетчатой юбке. Я обратил внимание на то, что она была без лифчика. Через топик проявлялись ее соски. Они были довольно большие. Я заметил, что как только мы приближались друг к другу, Ирины соски становились более заметными, и, как только я смотрел на ее стройные ноги, она краснела. На следующий день мы сидели с Ирой в беседке. Наш пост опять ушел купаться на эту парашу, поэтому мы с Ирой были совершенно одни. С каждым днем меня все больше притягивало к этой неземной девушке. Как только она оказывалась рядом со мной, я словно пьянел: становился веселым, разговорчивым, в то время как в обычной жизни я был мрачен и молчалив. Мы сидели с Ирой близко-близко друг к другу. Я чувствовал сказочный запах ее волос и страсть, исходящую от ее прекрасного тела.
- Ир, как ты относишься ко мне? – спросил я ее.
- Что ты имеешь в виду? – Ира смущенно опустила глаза.
- Ну, какие чувства ты испытываешь, находясь сейчас рядом со мной?
Ира не ответила. Тогда я обнял ее за плечи и прошептал ей на ушко:
- Милая, я люблю тебя. Понимаешь? Ты теперь для меня все.
Вдруг мои губы обжег горячий, страстный шепот Иры:
- Дорогой мой, я тоже влюбилась в тебя. Я полюбила тебя с первого взгляда.
Она не договорила, потому что мы слились в упоительном, жарком поцелуе. Я гладил ее изумительные ножки, прикасался к ее плоскому животику, наслаждался запахом ее волос, который сводил меня с ума. Моя рука залезла к Ире под юбку, и она лезла уже в ее трусики, горячие и насквозь мокрые от возбуждения.
- Не надо, милый, не надо, я не смогу устоять, - шептала она все более страстно.
Я прикоснулся к мочке ее уха своими горячими губами, и это свело ее с ума – я почувствовал, что моя рука, которая ласкала ее киску, увлажнилась и стала теперь просто огненной.
- Пойдем, любимая, будь моей, - шептал я Ире на ухо.
И мы потеряли голову: пошли с ней в густую чащу, которая была позади корпуса санатория за футбольным полем. Мы оказались в чаще, и наши горячие губы опять слились в долгом поцелуе.
- Милый, оближи мне пальчики на ногах, - нежно попросила Ира.
Я сел на траву, снял с Иры босоножки и с неописуемым удовольствием взял пальчики ее ступни в рот. Ступня была немного грязная, и на ней выступали капельки влаги, но я с удовольствием обсасывал каждый ее пальчик, вылизывал между пальчиками и с особым наслаждением вылизывал Ирины стопы. Ира запрокинула голову назад и нежно улыбалась. Постепенно я поднимался все выше, осыпая поцелуями ее икры, ее бедра. Я сорвал с Иры трусики – белые танго – и поцеловал Ирину киску. Ира задышала прерывисто, задыхаясь от страсти, и я стал вылизывать ее нежный клитор, наслаждаясь незнакомым до сих пор девичьим ароматом. Постепенно я переключился на Ирину грудь, соски на которой затвердели и временами вздрагивали от перевозбуждения. Я почувствовал, что Ирина рука расстегивает мне ширинку. И едва она расстегнула ее до конца, как оттуда вылез мой небольшой, но очень мощный член. Я снял штаны полностью, и перед Ирой предстало во всей красе мое достоинство.
- Пососи немного, любимая, сделай мне приятно, - попросил я Иру.
И Ира опустилась на колени и взяла в рот мое трепещущее от страсти оружие. Она сосала очень неумело, но мне было безумно приятно. Я вынул свой член у нее изо рта и опустился к ней на траву.
- Я хочу, чтобы мы с тобой стали единым целым. Понимаешь? - начал я, но Ира уже указала взглядом на пенек, который был неподалеку.
Я подошел к нему и сел. Ира сняла юбку и села на меня. Она чуть приподняла свою промежность, сделала неуловимое движение, и мой член оказался внутри ее горящей вагины. Ира сделала пару движений и остановилась – на пенек капала кровь. Но вскоре кровотечение прекратилось, и Ира снова начала движения. Она "скакала" на мне, постанывая, горячо дыша и приговаривая:
- Да, милый! Еще! Еще!
Я ласкал ее грудь, гладил ее божественные ножки, ее животик, ее аппетитную попку. Ира билась в сладкой истоме. Она поцеловала меня, и я внезапно выстрелил в нее мощной струей спермы. Ира почувствовала это и задвигалась быстрее. Она громко застонала, и внезапно я почувствовал, как мой член охватил девичий жар. Ира остановилась. Она страстно дышала. Я прикасался губами к ее великолепной шее, осыпал поцелуями ее грудь, ее руки, гладил ее нежную спину.
- Это было великолепно, - простонала она.
- Я люблю тебя, - ответил я ей.
Мы оделись, и ушли из чащи.
С того дня до дня Ириного отъезда мы с ней все время были вместе. Но я не догадался спросить у нее ни адреса, ни телефона, впрочем, как и она у меня. Но я понял, что действительно, люблю эту девушку. Я вспоминаю ее каждый день, и разлука с ней возбуждает дикую боль в моем сердце. У меня нет даже ее фотографии, она только в моей памяти. Но я верю, что найду ее, эти стихи посвящены ей.
Помнишь ли, были с тобой мы одни.
Сердца наши пламень тогда обнимал,
Но те пролетели счастливые дни,
И ждет нас с тобою девятый вал.
Широкая лента – преграда меж нами,
Перемахнуть чрез нее – полбеды.
Не обменялись тогда мы с тобой адресами,
Рыдаем теперь возле темной воды.
Не успел я сказать тебе этих слов,
В душе подобен теперь я калеке:
“Солнышко, милая, это любовь,
Будем вместе с тобою, навеки!”
Не успел… Что ж, сам виноват
В том, что вера горит на кострах,
В том, что иду чрез кромешный ад,
Обращая любовь других в прах.
Но я верю, любимая, будем мы вместе,
Непременно, любовь моя, будем с тобою.
Пусть через сто лет, пусть через двести
Найду я тебя, на коленях стоя
Скажу я тебе, что тогда не сказал:
Как люблю я тебя, как я страдал.
Милая, где бы ты не была,
Куда бы меня судьба не снесла,
Помни меня,
Нашу помни любовь –
Штормящее, нежное море огня,
|
